29 апреля 2016 г.

Жрица Эйнхазад

Я неторопливо шел впереди, изредка резким движением выбрасывая руку наверх, чтобы наш отряд не заблудился. В этих подземельях я (в отличие от них) бывал часто, так что знал дорогу.
Краем глаза я посматривал на следующую за мной девушку в магическом платье. Поправив прядь, упавшую на лицо, она спокойно шла, скрестив руки на груди. О, боги, я никогда еще не видел таких лекарей. Я видел смиренных жрецов Эйнхазад, видел пугливых девчонок, или добрейших и светлых девушек, но никогда не видел таких лекарей. Она была спокойна, холодна и безразлична к окружающему ее опасному миру.
Какой-то скелет подбежал к ней, и я уже обернулся, чтобы закрыть ее щитом…она щелкнула пальцами, даже не посмотрев на врага, и стальным голосом произнесла: «Сломать». Что-то хрустнуло, кости восставшего сложились в аккуратную кучку на полу. Девушка хмыкнула и продолжила путь.
Когда мы дошли, она села, равнодушно наблюдая за дуэлью двух Разрушителей, которым было скучно.
- Может, нападем уже? Пошли, а? - уговаривали они меня.
Я бросил взгляд на лекаря.
- Нет, - холодный взгляд угомонил весельчака так, что тот угрюмо сел в углу. Угомонить орка! Взглядом! О боги! С каким дьяволом я связался!
- Начинай, - через некоторое время сказала она мне, поднялась с каменного пола и взяла в руки магический меч. В ее серых глазах появился блеск, а губы шептали заклинание на языке, который знали лишь жрецы.
Когда начался бой, я уже не смотрел на нее, все мое внимание было сосредоточено на монстре, на том, чтобы он не сорвался и не стал бить кого-то еще. Тот постоянно бил меня огромным мечом, пробивая насквозь доспехи, но боли я не чувствовал, и раны быстро затягивались.
Наконец, монстр упал с жутким грохотом. Девушка улыбнулась - дернулся край губы, и спросила:
- Это все на сегодня?
- Пожалуй, да, - я жутко устал за этот небольшой пробег и больше всего на свете мечтал оказаться в моем любимом трактире в Гиране.
- Хорошо, - она кивнула головой и прочитала заклинание переноса со свитка. Синий сверкающий столб взвился в потолок, силуэт жрицы растаял в воздухе. Мы последовали ее примеру.
* * *
Чуть позже, сидя в трактире и попивая эль, я заметил двух орков - моих коллег по сегодняшнему забегу. Взмахом руки я позвал их к себе.
- Привет, вояка, - радостно хлопнул меня по плечу один из них (и я мысленно порадовался тому, что не снял доспехи - на плече появилась характерная вмятина).
- Схожу, возьму выпить, - сказал второй, подмигнув нам. Я понял, что меня вместо тихого вечера ждет пьянка.
И даже порадовался. Из головы никак не выходил образ девушки, которая лечила меня. Она так и не назвала своего имени, да и вообще почти не говорила. Она была прекрасна и холодна, ее взгляд был острым, словно лезвие… я был поражен, и никак не мог оправиться от этого знакомства.
Итак, пока я перебирал в голове все достоинства жрицы, орки притащили огромную скамью и бочку. По характерному плеску я понял, что меня отсюда будут вытаскивать. Или собирать по кусочкам, если это то самое легендарное орочье пойло (я видел такое у торговца - на этикетке было написано: «не пить не разбавленным, ответственность не беру на себя», а ниже мелко «и убирать то, что после тебя останется, тоже не буду»)
-Это что? - осмелился спросить я, показывая пальцем на бочку.
- Эль, - ответил орк и, поймав мой взгляд, добавил, - обычный эль. Не переживай, мы же не угробить тебя собрались.
Я облегченно выдохнул и попросил налить, протягивая свою кружку.
Орков, как, оказалось, звали Рарг и Парук. Они что-то рассказывали мне про свою снежную родину, шаманов и женщин, но, Эйнхазад не соврет, я не помню ничего.
Я уже думал где-нибудь свалиться, но тут дверь в трактир открылась и вошла она. Спокойно, скрестив руки на груди. Она переступила через пьяного гнома (а время уже было за полночь, все вояки, напившись, валялись где попало, кажется, только мы втроем еще сидели более-менее ровно) и подошла к стойке. Не заметив трактирщика, нашла бутылку вина и целый бокал, и, хорошо отточенным движением отбив горлышко, наполнила бокал.
Я мигом протрезвел.
Она сидела на барной стойке, закинув ногу на ногу, и потягивала красное вино из бокала. Осколки стекла валялись на полу. На ее лице было гордое равнодушие.
Она посмотрела на меня. Ее взгляд был таким, словно богиня снизошла до меня, простого смертного. Жрица приподняла бокал.
Я хотел подойти к ней, но что-то мне помешало - наверное, количество выпитого эля. Последнее, что я помнил - это стук каблуков около моей головы.
* * *
Хм… я жив. И даже чувствую себя неплохо, я боялся того, что моя голова напрочь откажется жить с таким телом. Открыв глаза, я осмотрелся.
- Очнулся-таки, - услышал я знакомый равнодушный голос. На этот раз он был слегка мягче, но может, мне лишь показалось.
- Где я? - выдавил я из себя, приподнимаясь.
- Догадайся с одного раза.
- В Аду? - улыбнулся я.
- Почти, - она улыбнулась - уже более искренне, чем раньше. - В моем доме.
О, боги! Такого я не мог ожидать, хотя, проснувшись, я думал об этом.
Проведя рукой по волосам, чтобы хоть как-то их причесать, я поймал себя на мысли, что сижу на кровати (единственной в маленькой комнате), в рубашке и штанах.
- А… мои доспехи? - у меня чуть не перехватило дыхание.
Девушка показала рукой в угол комнаты, где они лежали.
- Я же не могла позволить, чтобы ты спал в моей кровати в железе, - усмехнулась она.
- Стоп. А ты где спала?
Девушка тихонько хлопнула рукой по стулу, на котором сидела. Ну да, конечно. В комнате всего-то кровать, стул и тумбочка, где она могла спать? Но я надеялся, что у меня под боком, наивный рыцарь.
- Почему ты вообще меня сюда впустила?
Жрица Эйнхазад подошла ко мне.
- Потому что сегодня у нас поход.
- Ясно.
Всего-то поход. Просто поход. Ничего личного. Ну да. Что можно было ждать от такой, как она.
- Но орков ты сюда не притащила.
- Они хотели забрать тебя с собой, но я опасалась, что ты живым не вернешься.
- Хм. Да? Ладно, - голова еще не очень хорошо соображала, тем более, что ситуация оказалась щекотливой. Для меня. Жрицу, казалось, ничто не смущало. Ее равнодушием можно было ломать каменные стены Гирана.
Она взяла посох, стоящий у стены и вышла из комнаты, позволив мне напялить на себя доспехи (о, Эйнхазад, неужели у меня хватит сил ходить в них?).
Я вышел из дома, вдыхая свежий воздух.
- Все в сборе? Идем? - спросил кто-то. Щурясь на солнце, я разглядел темного эльфа - мага.
- Да, - сказала моя спасительница, и мы двинулись на поиски больших и опасных монстров.
Отряд был обычным. Я, Жрица, и маги и бойцы всех рас. Прямо день толерантности. Хотя…если вспомнить, что было когда-то давно, мы уже неплохо уживались. Я напомнил себе, что вчера пил с орками. А позавчера ходил в поход опять-таки со всеми представителями рас Адена. Виски начали ныть, вспомнив вчерашний день.
На холме, где стоял один из монстров, наш отряд уселся, чтобы подготовиться. Жрица подошла ко мне.
- Отвратно выглядишь, - произнесла она, потом прикоснулась ладонями к моим щекам. Я почувствовал приятное тепло ее рук. Боль потихоньку уходила. - Сколько с вами мороки, - прошептала она и отошла от меня.
Такой же день, как и все остальные. На что еще надеяться рыцарю-одиночке, как не на охоту с ни пойми кем на ни пойми кого? Мне не стоило жаловаться, ведь я находил отряд куда чаще и проще, чем многие такие же идиоты, закованные в доспехи. Но, сидя в комнате в каком-нибудь трактире, я часто подумывал о холоде каменных замков и языках пламени в камине клановых залов. Я жалел себя и свою бродяжную судьбу ровно до следующего дня, ровно до того момента, как наш отряд выходил из города.
Однако, печальные мысли настигали меня и в пути - сколько клановых знамен на щитах и вышивках на мантиях я видел, собирая группу!
Но теперь у меня появилась причина гордиться своим одиночеством - таинственная жрица также была волком-одиночкой.
Итак, закончив очередное сражение, я уже собрался уходить, как белая кисть легла на мое плечо.
- Пойдем со мной, - произнесла жрица. Я лишь кивнул головой, не в силах совладать с волнением. Не в силах побороть страх от ее голоса.
Мы подошли к кладбищу, что находится недалеко от Адена. Она прикоснулась рукой к стене и посмотрела на небо.
- Зачем мы пришли сюда? - шепотом спросил я, боясь нарушить царственную мертвую тишину.
- Ты ведь хотел узнать, кто я, - произнесла она.
- Откуда ты знаешь?
- Жрицы многое знают. И многого не рассказывают, - она усмехнулась. - Мы удерживаем души и возвращаем их в еще теплые, но уже мертвые тела. Как ты думаешь, что для нас чтение мыслей, если мы видим сердца и души? - спросила она. Какое-то ощущение божественности. Великой воли Жреца. Великой мудрости Жреца.
Немного помолчав, она продолжила.
- Я расскажу тебе историю о маленькой девочке. Девочке, которая росла в городе в приемной семье. Я не хочу вызвать твою жалость, но мир жесток. И девочка выросла в циничную девушку. Таков был ее мир - реальный, без намека на чудо. И ее друг умер. Навсегда, - добавила она. - И тогда девушка впервые пошла в церковь. Она сидела и смотрела на статую. И не знала, что думать, как молиться. К девушке подошел священник и сказал: «Я вижу в тебе горе и решимость. И я чувствую в тебе силу нашей богини».
И девушка стала жрицей. Никто не заставил ее сменить ее принципов. Никто не смог убедить ее поверить в чудо. Но она смогла возвращать души людей, она смогла научиться исцелять раны. И с тех пор жрица думала, а могла ли она спасти своего друга? Могла ли она тогда принести его в церковь и попросить вернуть его душу?
И девушка знала, что не могла. Что она знала о его смерти и смирилась с ней. Не стала умолять не убивать его, не стала искать помощи. Она просто приняла его смерть.
Ей стало сначала грустно от правды, потом она начала злиться. И, в конце концов, она пришла в дом, где его убили. И она убила этих людей. И почувствовала вкус крови.
А потом пришла в церковь и руки девушки были в крови. И священник сказал ей: «В тебе горе и решимость». И девушка поняла, что с тех пор ничего не изменилось. Она стала жрицей по силе, но по душе своей не могла ей быть.
И девушка поблагодарила священника за помощь, и он сказал ей: «Когда-нибудь ты найдешь свой путь. Возможно, он будет отличаться от нашего, но это не значит, что он плох».
И эти слова еще долго звенели в ее голове. Она вспоминала их и забывала вкус крови.
Но иногда ярость просыпается в этой жрице.
Потому она холодна и одинока.
Я стоял, оцепенев. Ее взгляд был устремлен в небо. Мой страх перешел все границы, я хотел закричать, ударить ее, сделать хоть что-нибудь. Но один ее взор парализовал меня.
- Мне не нужна ни помощь, ни жалость. Просто иди.
И я хотел спросить, зачем она рассказала мне все это. Хотел помочь ей. Но только отвернулся и ушел. Я скрылся за углом и побежал, надеясь больше никогда не увидеть ее.
Я постоянно видел ее в своих снах - стоящую в тени жрицу, смотрящую на небо.
С тех пор я также ходил в походы, напивался в трактирах, цепляя очередную красотку. Я забывал о жрице.
До того дня пока снова не увидел ее. Не увидел ее руки в крови.
Я дернулся вперед. Она обернулась - ее взгляд отличался от того, что я помнил: теперь это был яростный взор хищника. Улыбка победителя. Она слизнула кровь с руки.
Я смог убежать.
Я долго думал, как я мог помочь ей. Мне было и страшно и жалко ее.
Я обходил многие церкви, пока наконец не нашел того самого священника.
- Кто она такая? - спросил я первое, что пришло на ум.
- Жрица богини Эйнхазад, - спокойно ответил святой отец.
- Но почему она такая? Что она сделала тогда? Что значит, «почувствовала вкус крови»? - взорвался я ливнем вопросов.
Жрец посмотрел по сторонам.
- Она рассказала тебе, - он задумался. - То, что она тебе рассказала… понимаешь, жрецы могут не только возвращать души, но и забирать их, - я думаю, я выглядел смешно в своем удивлении. - Почувствовать вкус крови в ее понимании - это забрать душу.
- Но я видел ее! Она пила кровь!
- Лишь часть того, что она делала.
- Но почему?
- Знаешь, почему жрецы так много молятся? Если они будут все время размышлять, в их головы приходят нехорошие мысли. А нехорошие мысли приводят к мести. А душа - это пища, как еда и вода. Другого свойства, но пища.
Я стоял, раскрыв рот. Мне было страшно - страшно все эти месяцы. Но в этот миг страх снова достиг своего пика, как тогда на кладбище.
- Что мне делать?
- Что посчитаешь нужным, - уклонился от ответа священник.
Спрашивая его, я уже знал, что делать.
И я убил ее.
- Убил? - мой друг - лучник удивленно на меня посмотрел. - Ты же у нас бравый паладин и прочая чушь. А как же кодекс?
Я допил вино.
- Мой дорогой друг, - я попытался улыбнуться. - Мои законы паладина там же, где твой кодекс охотников.
Джек посмотрел на меня.
- Держись, Эд, - видно было, что я серьезно его нагрузил. Но я должен был выговориться, хоть кому-нибудь.
- Теперь она мертва, так что… - я не мог договорить. Я думал, что я сделал и зачем я это сделал.
Но когда я вышел на улицу, я увидел ее. Она стояла и смотрела на статую, что стоит на площади Гирана. И она молилась.
Я прошел мимо нее и услышал тихий шелест ее голоса:
«Дай силу мне, чтобы боль тех, кого назову я другом, ушла. Дай силу мне, чтобы увидеть твой путь и понять твою волю. Прими отступницу свою, Эйнхазад»

Комментариев нет:

Отправить комментарий